На передних сидениях едут две бабушки.
Маршрутка почти полная. На остановке заходит парень.
Передает водителю 10 рублей за проезд и получает сдачу - 1
рубль. Рубль из рук выскальзывает и падает под сиденья
бабушкам. Парень наклоняется, пытается найти сдачу и,
неожиданно,пукает. В маршрутке - тихий смех, хихиканье. А
одна из бабушек говорит другой:"И стоило из-за рубля так
жопу рвать!" Маршрутка взрывается от хохота.

Парень становится пунцовым и просит остановить маршрутку. Через минуту в
маршрутку заходит солидная дама. Маршрутка продолжает
смеяться. Дама начинает себя нервно осматривать. Может, это
над ней смеются? Тут бабушки, покатываясь от смеха,
начинают рассказывать даме историю с рублем. Дама тоже начинает

смеяться и тут у нее из носа вылетает сопля и попадает на
бабушек.... Дама просит остановить маршрутку. Едем
дальше... ,покатываясь от смеха. Водитель тоже вместе со
всеми хохочет, достает сигареты, закуривает, приоткрывает
люк над головой. Выпуская дым в люк,обращается к бабушкам:
"Вам под люком (падлюкам) не дует?" Салон взрывается от
нового приступа смеха. Водитель, поняв, что он сказал,
вываливается из кабины, пританцовывая и угорает Эта же
маршрутка - 20 минут спустя. Маршрутка с конечной
остановкой "поселок Сахарный". Все сели, места заняты... Водила
завел машину... Тут дверь открывает бабка... И тут же
спрашивает у водилы: "Милок, у тебя конец Сахарный?". По
маршрутке прошло легкое хихиканье... Водила не долго думая
ответил:"Не знаю, не пробовал!". По маршрутке пошел открытый
ржач!Бабка осмотрев ястребиным взглядом салон поняла, что
свободных мест нету...И протягивая 10р. водиле сказала:
"Возьми меня стоя!". Водитель вываливается из кабины в
сугроб и трясется в истерическом припадке...

Вот, говорил мне папа во времена моей совсем еще молодости, что нехуй ездить на природу срываясь посреди нормальной квартирной пьянки и из необходимых вещей беря только водку, закуску, пятилитровую кастрюлю (типа для ухи) и одну удочку на 6 человек.
Смеркалось. Да какой там нахуй смеркалось! смерклОсь!
Не смотря на немереное количество водки становилось холодно. Удочка одиноко валялась где-то в кустах, рядом с такой же одинокой кастрюлей.
Возник вопрос о костре. Точнее о дровах для костра. Потому что жменя веточек, на которых мы, почти пожарили хлеб, уже давно истлела и нихуя тепла не давала. А кто был хоть раз в жизни ночью у водоема, на краю непонятного леса скажет положив руку на сердце, что в одной рубашке там нехуй делать даже в середине июля.
В темноте, дрова были проблемой, которую взялся решить появившийся на сцене-поляне проспавшийся где-то в кустах Саня.
- Дрова? Да легко! Я тут дерево видел!
(неудивительно, бля. Деревьев вокруг было, мягко-говоря дохуя)
- Кто со мной? - продолжал Александр, - Тока ща, по рюмахе... и будут вам дрова.
Выпили, пошли в темноте по зарослям непонятно-чего к тому дереву, которое заприметил Саня. По дороге (сквозь кусты и ветки, нихуя это не дорога) Саня рассказывал мне и Димону, как пошел погадить и заприметил дерево с охуенно большой сухой веткой, которой на дрова до утра хватит.
Как он путь в темноте-выколи-глаз находил неизвестно, но вскоре мы подошли к чему-то отдаленно напоминающему усохший в двадцать раз дуб из сказки про Лукоморье, на который с пятого раза мы с Димоном подсадили Александра до ближней ветки... и он полез вверх...
Шестое чувство начало нашептывать мне какую-то хуйню, когда я услышал в листве того самого дерева, хлопанье... охуительно похожее на хлопанье мокрой простыни на ветру.
Но я послал шестое чувство, нафиг и с любопытством прислушивался к Саниному бормотанию где-то далеко в кроне ветвей.
Судя по всему, карабкающемуся по дереву Александру было скучно и он развлекал себя как мог, бубня себе под нос явно угадываемое "если б мишки, блять, были сука пчелами, то они бы нихуя..." Время от времени на наши задранные в черную высь ебальники сыпалась кора и мелкие ветки, сшибаемые на пути жизнерадостного дровосека.
- Нашел! - проорал он, а в ветвях что-то взволнованно захлопало мокрой простыней и закаркало.
- Ща я на ней попрыгаю, и она треснет! - поделился откуда-то сверху своими планами Саня.
В верху раздался треск и какие-то глухие толчки... от которых дерево задрожало... и в тот же миг, как в хуёвом голливудском триллере из за облаков выглянула луна и глядя вверх, я понял, что пиздеца не избежать.
Повсюду, на сколько хватало видимости от холодного света луны, на ветвях "нашего" и соседних деревьев была хуева куча черных пятен-наростов, в которых однозначно угадывались гнезда. Гнезда ворон.
В этот момент Саня снова стал топать ногой по ветке дерева, очевидно надеясь ее таким образом сломать. А всего лишь мгновением позже ворона начала орать как потерпевшая и к ней присоединились ее родственницы и соседки.
Пиздец и новая кличка приближались к Сашке с скоростью, почти равной световой. В виде всполошившихся ворон, которые вылетали из гнезд чтобы поорать и жидко обосрать нас. А срали и орали вороны так, будто всю жизнь готовились к этой ночи. Это был какой-то локальный конец света. Только вместо четырех всадников апокалипсиса было дохуя птиц, а вместо серы и пепла с небес низвергались потоки птичьего дерьма.
- Ох-ну-ни-жуя-ж-себе! - проорал с дерева Сашка - Птицы!!! - За тем, выдержав паузу достойную народного артиста России добавил - СРУТ, БЛЯДИ!!!!
И тут-же с воплем...
- Быль-а-а-аА-А-А-ААААА!!!...
...полетел вниз, подтверждая своим падением всё, что успел придумать Ньютон, когда ему на голову ёбнулось яблоко.
Как он не убился насмерть? Я не знаю. Правду говорят, что пьяным и дуракам везет.
Пока мы добежали с места событий до места пьянки, я успел вспомнить все черно-белые документальные фильмы, в которых показывали авианалеты. А птичий ор продолжался еще, наверное, минут двадцать.
Первое что сказал Дима отдышавшись было обращенное к Александру:
- Хичкок ты, блять, недоделанный!
И тут я понял, с чем буду сравнивать всю жизнь этот ебучий поход за дровами - с фильмом "Птицы" А. Хичкока.
Дров мы все-таки насобирали - луна-то из за туч выглянула.
Футболки и рубашки очистить от птичьего дерьма было сложнее, но выполнимо.
А отодрать от Александра кличку "Хичкок" невозможно до сих пор.